Малый анатомический театр

Под температурку решила посмотреть «Потерянный рейс» (United 93): режиссер Пол Гринграсс оказался вроде как знакомым – по фильму «Кровавое воскресенье» (о событиях в Дерри в 1972 году). Его манеру ни с чем не спутаешь, этот человек и с помощью ручных видеокамер может делать фильмы, которые можно смотреть, не рискуя испытать все прелести морской болезни.
Самолеты, террористы и своеобразная медитативность видеоряда – это как раз то, что у меня прекрасно гармонирует с гриппозным состоянием. Затянуто? Пожалуй, но кто видел «Барри Линдона» Стэнли нашего Кубрика, тот в очередях не зевает. Упоминание 11 сентября вызывает у вас разлитие желчи? На мой взгляд, фильм вовсе не об этом, и нет там сладостно-слюнявого патриотизма, который все мы так любим. Он просто иллюстрирует ситуацию, и так уж получилось, что эта ситуация сложилась именно в тот день. Что характерно, террористы в фильме – не волосатые мрачные лоси, сплошь в бороде и гранатах, а самые обычные люди, и в результате обидно вообще за всех.
Впрочем, речь не об этом. По окончании сеанса я сунулась посмотреть, действительно ли это тот самый Пол Гринграсс, и с восторгом обнаружила в «Википедии» пересказ сюжета. Читать этот пересказ вредно для мозга, тем более, что пересказывать такого рода фильмы – все равно что объяснять смысл анекдота. Но это мне запомнится надолго:
«Террорист-пилот Зиад Ярра трясет самолетом, чтобы сбить пассажиров, но тем не менее они прорываются в кабину». Вы пробовали потрясти самолетом? Вы это можете хотя бы представить?.. Да это мегамужик!

Вид с балкона.



Там вдали, за рекой зажигались огни,
В небе ярком заря догорала...

Каждый раз, как на сдаче номера я зачитываю выдержки из любимых авторов (они обычно кочуют из номера в номер), заместитель главного редактора традиционно обращается ко мне с одним и тем же вечно свежим предложением:
- Аня, давай сделаем для этого отдельную рубрику.
В ответ на это предложение меня традиционно прошибает холодный пот.
- Аня, - отвечаю я (у нас там все Ани; кто не Аня, должен заявить об этом сразу при первом же визите в редакцию).
Так вот.
- Аня, - отвечаю я. – Идея замечательная, выстраданная, так сказать, идущая от сердца. Мы сделаем рубрику и назовем ее любовно: «Наши авторы-идиоты». Миша – а он тоже познал страдания – оформит ее в духе легкого декаданса, прихотливо украсив разворот (не будем мелочиться!) – черными вензелями по золоту. В качестве образца я могу принести старые гэдээровские шторы, хотя они и бурые. Мы сделаем эту рубрику. Мы сделаем ее красиво, с фото профиль-фас-вид сзади, краткой биографией и домашним адресом каждого из наших героев.
- Но…
- И мы на этом не остановимся. Нужен нам пиар или нет?.. Мы организуем конкурс «Геморрой года» с призом за самый безграмотный и бездарный материал. В качестве приза мне видится аварийный набор геморроидальных свечей с монограммой победителя, позолоченных (мы ведь гламурное издание!). Можно обвалять их в стразах Swarowski. Народу понравится.
Итак, праздничный набор золоченых свечей, завернутых, внимание, в призовую статью, отпечатанную в Финляндии (мы чтим традиции!) на превосходной мелованной бумаге (глянцевый мы журнал или как?). Это будет событие!
Это будет смерть издания, но смерть красивая. Я бы даже сказала, гламурная…
Аня выразительно оглядывает благородное собрание ржущих гадов, и на том тема закрывается. До следующего номера.
***
А меж тем я не преувеличиваю. Однажды журнал вышел без литературного редактора и корректора, и этот архивный экземпляр, которого боятся все, от учредителя до последнего курьера, можно смело считать лучшим юмористическим выпуском в стране за последние годы. Ибо каждый идиот думает, что умеет писать, путая, в темноте своей, глаголы «писАть» и «пИсать».
( Итак, что же я вылавливаю из своего почтового ящика? )

На исходе лета мы с ЛисОм махнули в Сталинград. Да-да, именно так. Во-первых, потому, что Сталинград – это Сталинград. Приезжая в те края, ты попадаешь телом на вокзал, а душой – в прошлое. Там оно живет бок о бок с современностью – не только в быту, в самом воздухе. Его можно видеть, можно чувствовать, и в такие моменты волосы на загривке становятся дыбом. Неполные семьдесят лет – слишком скромный срок, чтобы земля забыла, чем ее удобряли.

Во-вторых, наш добрый друг Максим доверительно сообщил, что за «Волгоград» лично выест мне печень в компании друзей, знакомых и самого директора панорамы. И я ему верю. Он может.

***

Кстати, о прошлом. Показательно, что даже банальные фото посиделок «за встречу» получились ненормально «позавчерашними», с отчетливым привкусом соцреализма во всем – в типажах, в освещении, в антураже, цвете и композиции.


Слесарь-ударник тракторного завода превышает норму.
Шедевр, я считаю.

( +6 )

Вид с балкона на Речной.

Виза



«А приезжай в гости?» – сказал Стас. «И приеду!» – сказала я.
И год после этого получала визу. Ибо на ирландскую визу традиционно ходят, как на медведя – решительно, угрюмо, соблюдая осторожность и заранее не веря в успех. Особенно это касается незамужних, и особенно – едущих по приглашению. Поэтому в первый раз все же лучше ехать в Ирландию через турфирму. Это успокаивает посольство: наличие брони в гостинице и обратного билета как бы намекает на то, что гость не останется в стране слишком надолго, и потому не успеет ни надоесть, ни (что особенно важно) укорениться на ее благодатных берегах.
Некоторым везет, и первую визу дают сразу, но такие удачи попахивают моментальной лотереей. Уверена, что визовый отдел ежедневно развлекается в духе «Спортлото»: закрывшись, как обычно, в 13:00, сотрудники выписывают номера запросов на резанную шредером бумагу, загружают в плексигласовый барабан, и с шутками, с прибаутками выявляют счастливчиков.
Зато вторую и все последующие визы дают без вопросов. По крайней мере, ходят такие слухи.

Перелет



Авиакомпанию выбрали S7: сейчас только она без пересадок курсирует из Москвы в Дублин и обратно. Год назад, когда начиналась вся эпопея – и с новой инкарнацией «Сибири», и с открытием нового маршрута, и с моей поездкой, рейсов было три в неделю. На сегодняшний день остался один, воскресный. Да и он, правду сказать, не загружен под завязку (что, впрочем, только радует: можно пересесть). Места (и туда, и обратно) по билету доставались мне самые гнусные – в проходе, и оба раза я пересаживалась, попадая всякий раз на крыло к аварийному выходу. Это крыло не давало скучать весь полет: летящий самолет вообще чувствительно подрагивает крыльями, что особенно развлекает в зоне турбулентности. Когда "Аэробус" подкинуло очередной раз, командир экипажа объявил, что внизу показался Копенгаген. Все как-то сразу успокоились: панибратски впилиться в Копенгаген с одиннадцати километров (по частям или всей тушей) было бы слишком большим свинством. Не, наш самолет на такое не способен.

Весь перелет из Москвы в Дублин занимает 3 часа 20 минут. И это неплохие три часа: сменив имя на S7, «Сибирь», похоже, научилась летать.( Еще немного дорожного )

17.05.09



( +2 )

Вечером того же дня, сдав диссидентский груз в 10 кг ирландских книг (не считая прочего, менее знакового, но не менее тяжелого барахла), я уже блуждала между стоек Duty Free бестолкового дублинского аэропорта.

Впрочем, это была присказка. Сказка будет впереди, в модном нынче жанре ретроспекции.

Уррэ! Двухлетняя борьба с ирландским посольством принесла наконец одноименную визу! Дважды уррэ!

Я счастлива. Теперь смогу увидеть в естественной среде обитания поистине ностальгическую вещь, памятную многим жителям СССР - зубную пасту с романтичным названием Fiacla ("Зубы"). В восьмидесятые ее импортировали к нам в больших количествах.

Она, оказывается, до сих пор живее всех живых и прекрасно размножается.

Почти для 50 000 000 человек этот ролик – баян из баянов. И неудивительно, ведь это классический фильм-мьюзикл в миниатюре!
Ну чем не "Смешная девчонка"? Чем не "Лак для волос" (хотя там речь шла о танцах)?..

Все же в ударном труде, помноженном на температуру, есть определенные плюсы. Сам процесс ужасен, это правда. Зато когда ты с хрустом, круша подлесок, наконец падаешь в кровать, во сне тебя ждет что-нибудь вроде стишка:

"Я, чернорабочий,
Достаю из прочной
Плиты газовой
Шлем водолазный.
Вот и попробуй меня пойми".

Шедевр, ящитаю.

"Был клавишником у N, создавал какие-то полуподпольные группы, отблескивал гениальностью".

Почему я не люблю авторов, тексты которых стекаются ко мне, чтобы вылиться потом в очередной номер журнала?
Вовсе не потому, что они не умеют писать. Писать они, к сожалению, умеют. Они не умеют писать хорошо. Они не умеют писать грамотно. И вот за это я их не люблю.

Но есть среди них герои, за которых я горой. Они - ого-го. Они просто не умеют писать плохо. Поэтому они пишут кошмарно.
А я люблю настоящий трэш.
Это поистине коллекционные экземпляры – кулибины от орфографии, лобачевские от пунктуации, фразеоложцы-тимирязевы. Результаты их опытов непредсказуемы, и всякий раз я с трепетом душевным открываю каждый присланный файл.

Самый плодовитый из них – тихий и вежливый стилист Т. (возможно, именно из соображений вежливости он до сих пор на «вы» с русским языком). Быть может, Т. и способен мастерски пришить звезде рукав, но, едва прикоснувшись к клавиатуре, он рождает просто потрясающих словомутантов. Знакомство с его новым созданием
состоялось вчера ночью, и после этой встречи я уже никогда не буду прежней. Потому что это слово взорвало мне мозг.

Это слово ( Тадааам! )

Найдено у: cifkno

Светка пишет очередную колонку с обзором тематических (темы всегда разные) сайтов. Фрагменты эксгумированных оттуда текстов она высылает мне с комментариями.
С.: «Если вы – беременная женщина, то вы имеете право встать на учет по беременности в любую женскую консультацию в стране».
С.: А если ты – беременный мужик, то обломись, неудачник.

Фоном весь день - сериалы. Смотрю их не я, но не слушать и не слышать их невозможно: суммарный звуковой эффект от работы трех телевизоров таков, что в особо патетические моменты вышибает из ушей даже серные пробки.
Я не знаю, кто пишет сценарии к этим фильмам, но эти люди прекрасны.
Диалог.
Она: - Что с мамой?
Он: - Ваша мама немножко в больнице.

Всех, кто - с профессиональным праздником профессиональных ирландцев.

Знак специальный праздничный раз:

"Идет [проходит] день св. Патрика"

Знак специальный праздничный два:( В программе - танцы )

Как только стрелки часов дают основание считать вечер поздним, эфир мелких телеканалов наводняет реклама секса по телефону – однообразные унылые творения с астматическими тетками за кадром.
Тексты этих роликов – отдельный повод для дремучей тоски, но и в этом гуано не обходится без перлов.

Из свеженького (читать с придыханием): «Позвони мне! Я уже открываю рот, чтобы тебе ответить».

Стирка в нашем доме происходит при содействии машины «Фея». Как всякая фея, она ничего не делает сама: на это у нее есть маленькие помощники. Мы. За «Фею» мы полощем, выжимаем и стираем в экзотическим режимах.

Вот из ванной доносится мрачное сопение: там, погрузившись по локти в процесс, Светка полощет свой красный акриловый плед. Синтетический пух лезет из него горстями: плед определенно решил слинять от нас по частям.

Привалившись к дверному косяку, я с нежностью вспоминаю:
- И все же этот плед - ничто по сравнению с толстым покрывалом в сиреневую клетку. Это адское творение индийской промышленности, украшавшее собой лежанку отца, в мокром виде весило килограммов двадцать. Оно вырывалось из рук, и я тащила его на горбу, как партизан - командира с поля боя. При попытке развесить покрывало во дворе, оно оборвало все четыре провода для сушки белья…

Светка решительно переваливает плед в таз:
- Пойду повешу своего командира.

очень печальный будильник